f3125c53

Лавкрафт Говард Филипс & Беркли Элизабет - Крадущийся Хаос



Х. Ф. Лавкрафт и Элизабет Беркли
КРАДУЩИЙСЯ ХАОС
Об удовольствиях и страданиях, получаемых от употребления опиума, написано
много книг. Восторги и ужасы Де Квинси и искусственный рай Бодлера сохранены и
переданы с искусством, которое делает их бессмертными; поэтому мир прекрасно
осведомлен о прелести и пугающих тайнах тех туманных реалий, в которые
уносится одухотворенный мечтатель. Но сколько бы ни говорилось, еще ни один
человек не осмелился проникнуть в природу фантастических видений,
открывающихся воображению; никто даже намеком не указал направления неведомых
дорог, по которым неодолимо влечет употребляющего наркотики.
В своих снах Де Квинси переносился в Азию, в эту обитель призрачных теней,
чья древность, пережившая множество рас и эпох, отнимает молодость у человека;
но дальше он не осмеливался идти. Те же, кто переступал роковой предел, редко
возвращались; и даже возвращаясь, они либо молчали, либо впадали в безумие.
Я принимал опиум всего однажды - во время чумы, когда врачи лекарствами
старались заглушить агонию, излечить которую были не в силах. Мне досталась
чрезмерная доза - доктор едва держался на ногах от напряжения и усталости, - и
я отправился в далекое путешествие. В конце концов я вернулся и остался жив,
но мои ночи с тех пор наполнены странными воспоминаниями, и я запретил врачам
когда-либо снова давать мне опиум.
Боль и биение в голове были совершенно невыносимы, когда мне дали
наркотик. О будущем я не думал: бегство от боли с помощью лекарств, сна или
смерти было моей единственной мыслью. Горячечное состояние не позволяет точно
установить момент перемещения: мне кажется, это произошло сразу после того,
как биение перестало причинять боль. Как я сказал, мне досталась чрезмерная
доза, и мое восприятие в тот момент было далеко от нормального. Ощущение
падения, странно отделенное от идеи притяжения и направленности, ошеломило
меня. Подсознательно я улавливал движение неисчислимого роя существ,
бесконечно отличных по природе от челЪвека, круживших вокруг меня. Иногда мне
казалось, что я завис в пустоте, а мимо проносятся вселенные и эпохи.
Неожиданно боль прекратилась, и биение стало восприниматься как некая внешняя
сила, не находящая отклика внутри. Падение тоже прекратилось, уступив место
ощущению тревожного, непродолжительного покоя. Но стоило мне прислушаться, как
рокочущее биение превратилось в огромное, беспокойное море, чьи злобные валы
терзали неведомый пустынный берег. В этот момент я открыл глаза.
Какое-то мгновение окружавшие меня предметы выглядели размытыми, словно
изображение, потерявшее фокус, но постепенно я обнаружил, что нахожусь один в
незнакомой, прекрасно убранной комнате, освещенной множеством окон. О точном
местонахождении я не имел ни малейшего представления, ибо мысли мои до сих пор
оставались разбросанны. Разноцветные ковры и драпировки; искусно изготовленные
столы, стулья, оттоманки и диваны; ажурные вазы и орнаменты давали
представление о чем-то экзотическом, хотя и не совсем чужеродном. Но не вещи
завладели моим умом. Медленно, с тяжелой неотвратимостью вползая в сознание и
вздымаясь над остальными впечатлениями, пришел головокружительный страх
неизвестности - страх тем больший, что я не мог понять природы его; все мои
чувства поглотило ощущение надвигающейся опасности - не смерти, но какой-то
безымянной, неслыханной твари, невыразимо более жуткой и отвратительной.
Теперь стало ясно, что источником моего страха было скрытое биение, чье
непрекр



Назад